Режиссер Гильермо дель Торо поделился неожиданными размышлениями о жизни и смерти во время беседы на кинофестивале в Марракеше. Его новый фильм «Франкенштейн» во многом посвящен теме рождения, но сам постановщик предпочел поговорить о противоположном.
Зачем вам желать долгой жизни? Я большой поклонник смерти… Думаю, в ней есть что-то хорошее. Я определенно жду её, ведь это день, когда ты скажешь: «Ну что ж, завтра у меня не будет никаких проблем».
В двухчасовой беседе дель Торо также обсудил влияние поэтов-романтиков на свою фильмографию и 50-летний путь к экранизации «Франкенштейна».
Режиссер вспомнил, как в семилетнем возрасте впервые увидел Бориса Карлоффа в роли монстра Франкенштейна.
Это стало для меня религией. Я сразу почувствовал, что то, что моя бабушка чувствовала к Иисусу, я теперь чувствую к Борису. И я увидел себя в нем.
Целью всей жизни дель Торо стало желание создать собственную версию классической истории о монстре. И в 2025 году ему это удалось, правда, теперь, когда работа завершена, постановщик признается, что испытывает творческую пустоту.
Говоря о масштабности картины, он отметил:
Я мексиканец, так что эмоции для меня важны. Думаю, эмоций сейчас очень не хватает. Мы пришли к точке в цивилизации, когда эмоции кажутся чем-то, что нужно скрывать. До момента, когда цинизм имитирует интеллект. Если ты говоришь «Я верю в любовь», тебя считают дураком. Если говоришь «Я не верю в любовь», тебя принимают за мудреца. Я совершенно не согласен с этим.
В духе поэтов-романтиков дель Торо хотел, чтобы его «Франкенштейн» ощущался «как опера».
Романтики сделали огромный шаг навстречу возможности быть осмеянными. Вы должны быть полностью открыты провалу, если хотите когда-либо испытать успех… вы должны быть готовы выглядеть смешным. Так что я готов выглядеть смешным в любое время.
